Как Baby Blue стала прощанием Уолтера Уайта из Во все тяжкие
Финальные сцены сериалов редко становятся самостоятельным культурным явлением, но именно так вышло с последним эпизодом «Во все тяжкие». Среди множества запоминающихся музыкальных моментов на телевидении, будь то финал шестого сезона «Клана Сопрано» под «Don't Stop Believin'» или сцена в поезде из «Американцев» под «With or Without You», сцена под песню «Baby Blue» группы Бэдфингер занимает особое место. Она закрывает путь Уолтера Уайта и делает это так, что спустя годы люди возвращаются к этому эпизоду снова и снова.
Песня о потерянной любви, ставшая гимном одержимости
«Baby Blue» изначально была лирической поп-композицией начала семидесятых, которую Пит Хэм написал о разрыве с девушкой. В сериале строчки песни намеренно звучат так, будто герой вспоминает о потерянной любви, и зритель поначалу может подумать, что речь идёт о Скайлер или сыне Уолтера. На деле в последние минуты жизни Уайт думает совсем не о семье. Единственное, что действительно занимает его мысли, это собственный продукт чистотой 99,1 процента.
В этой сцене Винс Гиллиган показывает, как герой в последний раз подходит к своей лаборатории. Он видит своё отражение в металле химического реактора и тут же закрывает его окровавленной ладонью. В момент, когда звучит первая строчка песни, становится ясно, что Уайт наконец признаёт, к чему вела вся его история с самого начала. Композиция превращает место преступления в подобие романтического воссоединения создателя со своим детищем. Уолтер видит разрушения, которые сам же и устроил, но не может отделаться от привязанности к делу всей своей жизни.
Молчание героя и признание, которое досказывает музыка
В сцене под «Baby Blue» персонаж Брайана Крэнстона стоит один после того, как помог Джесси Пинкману сбежать, и за весь эпизод не произносит ни слова. Вместо него говорит песня. Долгое время Уайт прятался за оправданием, что все его поступки были ради семьи, но незадолго до смерти он наконец сознаётся Скайлер в обратном: он занимался этим делом ради себя самого, потому что оно ему нравилось, у него получалось, и в такие моменты он по-настоящему ощущал жизнь.
Музыкальный финал закрепляет это признание и позволяет герою принять, что он никогда не был непонятым человеком, тайно работающим на благо родных. Он не превратился в чудовище со временем, а просто дал выход тому, что было в нём с самого начала. Гиллиган вполне мог выбрать для финального эпизода более трагичную и печальную композицию, ведь разрушений на счету Уайта немало, и грустная песня отразила бы его сожаление. Но именно бодрая, почти светлая «Baby Blue» подходит здесь лучше всего, потому что герой, понимая все свои ошибки, всё равно остаётся в мире с той частью себя, которую годами пытался оправдать.
Двойственность финала: победа Хайзенберга и крах Уолтера Уайта
Финальная сцена под эту песню будто соединяет две стороны одного человека. Для Хайзенберга это настоящий триумф: он спасает Джесси, уничтожает банду Джека и обеспечивает деньгами сына. Он умирает на собственных условиях, в лаборатории, а не на больничной койке или в тюремной камере, и в последний раз использует всё, чему научился, чтобы срежиссировать финал своей жизни.
При этом для Уолтера Уайта та же сцена становится скорее печальным прощанием. Хэнк мёртв, семья от него отреклась, тело отказывает всё сильнее. Он лежит среди обломков своей империи под звук приближающихся полицейских сирен. Перед финальными титрами герой в последний раз ощущает свободу Хайзенберга, но одновременно наконец сталкивается с последствиями поступков Уолтера Уайта, которые слишком долго откладывались.
